За последние двадцать лет сельское хозяйство прошло через период, который на первый взгляд выглядит противоречиво. С одной стороны, производство росло, добавленная стоимость сектора почти удвоилась, а глобальных «провалов» продовольственного обеспечения удалось избежать даже во время пандемии. С другой — земли становится меньше, воды не хватает, людей в сельском хозяйстве становится меньше, а давление на агросистемы только усиливается.
Чтобы разобраться, что происходит на самом деле, имеет смысл отойти от отдельных кейсов и посмотреть на агрегированную картину. Именно такую картину даёт World Food and Agriculture – Statistical Yearbook 2025, ежегодный статистический отчёт FAO. В первой главе документа — Economic dimensions of agriculture — собраны базовые данные о том, как менялась экономика сельского хозяйства с 2000 по 2023 год: от добавленной стоимости и земли до воды, занятости и инвестиций.
Фото взяли из источника, инфографика переведена с помощью нейросети.
Этот материал — разбор именно первой главы отчёта FAO. Без интерпретаций «от себя» и без попыток предсказать будущее. Здесь:
-
приведены ключевые цифры и динамика, которые FAO считает фундаментальными;
-
показано, как менялись ресурсы (земля и вода), труд и капитал;
-
аккуратно собраны выводы, которые следуют из данных, а не подменяют их.
Важно сразу зафиксировать рамку. FAO в этой главе не говорит, как именно нужно автоматизировать фермы, внедрять ИИ или перестраивать управление. Это не методичка и не стратегия. Это — описание ограничений, в которых агросектор уже работает и будет работать дальше.
Если читать главу целиком, становится понятно: дальнейшее развитие сельского хозяйства невозможно рассматривать через один показатель — урожайность, ВВП или занятость. Земля, вода, люди и капитал связаны между собой, и изменение любого из этих факторов меняет всю систему.
В следующих разделах мы последовательно пройдём по этой логике:
сначала — экономический масштаб агросектора, затем — земля и орошение, далее — вода, труд и инвестиции. И только в конце соберём аккуратный синтез: что именно FAO фактически говорит о будущем сельского хозяйства, если опираться на данные, а не на лозунги.
Экономический масштаб сельского хозяйства: рост без расширения
За период с 2000 по 2023 год сельское хозяйство, лесное хозяйство и рыболовство значительно увеличили свой экономический масштаб. По данным FAO, совокупная добавленная стоимость сектора в постоянных ценах выросла почти вдвое — примерно на 96% — и достигла около 4 трлн долларов США.
Важно сразу уточнить: этот рост был неравномерным по регионам. Основной вклад обеспечила Азия, на которую в 2023 году приходилось около двух третей мировой добавленной стоимости аграрного сектора. Существенный относительный рост также зафиксирован в Африке — более чем в 2,5 раза по сравнению с началом 2000-х, но с низкой исходной базы. В Европе рост оказался минимальным, а в странах Америки и Океании — умеренным.
При этом, несмотря на значительный рост в абсолютных значениях, доля сельского хозяйства в мировом ВВП оставалась удивительно стабильной. На протяжении всего периода она колебалась около уровня 4%. Это означает, что агросектор рос примерно теми же темпами, что и мировая экономика в целом, не опережая её, но и не отставая системно.
Пандемия COVID-19 временно нарушила эту картину. В 2020–2021 годах, на фоне падения промышленности и сферы услуг, доля сельского хозяйства в ВВП краткосрочно выросла. Однако по мере восстановления экономики этот эффект исчез, и показатели вернулись к долгосрочному тренду. Важный вывод здесь в том, что рост доли агросектора в эти годы был обусловлен не его ускоренным развитием, а слабостью других отраслей.
Если смотреть на структуру крупнейших аграрных экономик, лидеры остаются неизменными. Китай и Индия занимают первые места по добавленной стоимости сельского хозяйства, за ними следуют США. Эти страны формируют ядро мирового агропроизводства не только за счёт объёмов, но и за счёт масштаба внутренних рынков и инфраструктуры.
В целом этот блок данных задаёт важную рамку: сельское хозяйство — это не нишевая отрасль и не «остаточный сектор» экономики. По абсолютному объёму создаваемой стоимости это один из крупнейших производственных комплексов в мире. Однако его относительная роль в ВВП показывает, что дальнейший рост больше не может опираться на простое расширение — он должен происходить внутри уже существующих экономических и ресурсных границ.
Земля: ресурс, который больше не расширяется
Одним из ключевых факторов, определяющих возможности сельского хозяйства, остаётся земля. Именно поэтому FAO уделяет отдельное внимание динамике сельскохозяйственных угодий, рассматривая их не как абстрактную площадь, а как ограниченный ресурс, давление на который постоянно растёт.
По состоянию на 2023 год общая площадь сельскохозяйственных земель в мире составляла около 4,8 млрд гектаров. По сравнению с 2000 годом это значение сократилось примерно на 2%. На первый взгляд снижение выглядит незначительным, однако важно учитывать структуру этих земель и демографический фон, на котором происходят изменения.
Большая часть сельскохозяйственных угодий по-прежнему приходится на постоянные пастбища и сенокосы — около двух третей от общего объёма. Их площадь за рассматриваемый период сократилась примерно на 4%. Одновременно площадь пашни, напротив, выросла примерно на 5% и достигла порядка 1,57 млрд гектаров. Таким образом, рост пахотных земель компенсировал лишь часть потерь, но не изменил общий тренд: суммарный земельный фонд для сельского хозяйства больше не увеличивается.
Региональное распределение пашни подчёркивает структурные сдвиги. В 2023 году на Азию приходилось около 37% мировой пашни, на Америку — 23%, на Африку — около 20%, на Европу — 18%, на Океанию — около 2%. При этом с 2016 года Африка по площади пашни обогнала Европу, что стало важным маркером демографического и аграрного давления на континент.
Однако наиболее показательный индикатор — это пашня в расчёте на одного человека. За период с 2000 по 2023 год этот показатель снизился примерно на 20% в среднем по миру и составил около 0,19 га на человека. В Африке сокращение было ещё более выраженным — порядка 26%. В Азии и Америке показатель также снизился примерно на 20%, а в Европе и Океании — на 8–10%.
Эта динамика принципиальна: рост сельскохозяйственного производства за последние десятилетия происходил не за счёт расширения земель, а за счёт повышения интенсивности использования уже существующих угодий. Иными словами, каждый гектар сегодня должен обеспечивать больше продукции, чем двадцать лет назад, при том что нагрузка на экосистемы возрастает.
FAO фиксирует этот факт без оценочных суждений, но сама структура данных задаёт жёсткую рамку. Земля перестаёт быть источником роста и превращается в ограничение, внутри которого агросектор вынужден искать другие способы развития — через технологии, управление и перераспределение ресурсов.
Орошение: главный инструмент интенсификации сельского хозяйства
На фоне ограниченности земельных ресурсов особое значение приобретает орошение. FAO рассматривает его не как вспомогательную технологию, а как один из центральных факторов, позволивших сельскому хозяйству наращивать производство при практически неизменной площади пашни.
В период с 2000 по 2023 год площадь земель, оборудованных для орошения, выросла с примерно 289 млн до 355 млн гектаров. Это соответствует росту примерно на 23% за чуть более чем два десятилетия. Таким образом, орошение расширялось существенно быстрее, чем пашня в целом, доля которой в мировом земельном фонде оставалась почти стабильной.
Региональная структура орошения остаётся крайне неравномерной. В 2023 году около 71% всех орошаемых земель мира приходилось на Азию. Америка концентрировала порядка 16%, Европа — около 8%. Остальная часть распределялась между Африкой и Океанией. Среди отдельных стран крупнейшие площади орошения зафиксированы в Индии и Китае — примерно по 75–76 млн гектаров каждая, за ними следуют США с показателем около 25 млн гектаров.
Наиболее высокие темпы роста площадей, оборудованных для орошения, наблюдались в Африке и Азии. В Африке рост за период превысил 35%, в Азии составил около 26%. Эти цифры отражают стремление компенсировать демографическое давление и климатическую нестабильность за счёт расширения контролируемого водоснабжения сельского хозяйства.
В результате доля орошаемых земель в общей площади пашни в мире выросла примерно с 19% в начале 2000-х до 22–23% к 2023 году. Для отдельных стран, прежде всего с аридным климатом, эта доля значительно выше. В таких государствах, как Египет, Туркменистан и Узбекистан, практически вся пашня зависит от орошения, что подчёркивает критическую роль воды в поддержании сельскохозяйственного производства.
FAO фиксирует эти изменения без прямых оценок, однако сами цифры указывают на фундаментальный сдвиг. Рост сельского хозяйства всё в большей степени опирается не на расширение земель, а на способность управлять водными ресурсами и стабилизировать урожайность в условиях климатических и ресурсных ограничений. Орошение в этой логике выступает не просто как технология повышения урожайности, а как механизм поддержания предсказуемости и устойчивости производства.
Вода: главный ограничивающий фактор сельского хозяйства
Рост орошения неизбежно приводит к вопросу о воде как базовом и всё более дефицитном ресурсе. В первой главе отчёта FAO вода рассматривается не с точки зрения агротехники, а через призму водозабора и межсекторной конкуренции, что принципиально расширяет рамку обсуждения.
По данным FAO, сельское хозяйство остаётся крупнейшим потребителем пресной воды в мире. В ряде стран его доля в общем водозаборе превышает 90%, а в отдельных случаях приближается к абсолютным значениям. В 28 странах мира аграрный сектор использует более 90% всей забираемой воды, а в таких государствах, как Сомали, этот показатель превышает 99%.
Эта картина характерна прежде всего для стран с низким и средним уровнем дохода, где промышленность и сфера услуг развиты слабее, а водные ресурсы преимущественно направляются на обеспечение продовольственного производства. Однако именно в этих регионах рост населения, расширение орошения и изменение климата усиливают давление на водные системы быстрее всего.
FAO подчёркивает, что высокая доля сельского хозяйства в водозаборе означает не просто зависимость агросектора от воды, но и его уязвимость к структурным изменениям. По мере роста городов, промышленного производства и энергетики конкуренция за водные ресурсы усиливается. В условиях, когда аграрный сектор уже использует подавляющую часть доступной воды, пространство для манёвра оказывается крайне ограниченным.
Важно отметить, что в отчёте речь идёт именно о доле водозабора, а не о фактической эффективности использования воды. FAO сознательно не оценивает, насколько рационально расходуются водные ресурсы внутри сельского хозяйства, фиксируя лишь масштаб нагрузки. Тем не менее сама структура данных указывает на системный риск: дальнейшее расширение производства при сохранении текущих моделей водопользования становится всё более проблематичным.
Таким образом, вода в логике FAO перестаёт быть просто одним из факторов производства. Она превращается в ключевое ограничение, определяющее пределы роста сельского хозяйства и обостряющее необходимость перехода от количественного расширения к более точному и управляемому использованию ресурсов.
Труд и занятость: сокращение как структурный сдвиг, а не кризис
Наряду с землёй и водой FAO рассматривает труд как один из базовых факторов сельскохозяйственного производства. Однако динамика занятости в аграрном секторе за последние два десятилетия показывает, что роль человеческого труда в сельском хозяйстве постепенно меняется.
В период с 2000 по 2023 год общее число занятых в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве и рыболовстве сократилось примерно на 11% и составило около 916 млн человек. Это снижение было устойчивым на протяжении почти двух десятилетий, отражая процессы механизации, роста производительности и структурных изменений в экономике.
Исключением стал период пандемии COVID-19. В 2020–2021 годах FAO фиксирует временный рост занятости в сельском хозяйстве, связанный с сокращением рабочих мест в промышленности и сфере услуг и возвратом части населения в сельскую местность. Однако уже в 2022–2023 годах динамика вновь начала выравниваться, подтвердив долгосрочный тренд на сокращение аграрной занятости.
Региональные различия в этой динамике существенны. В Азии за рассматриваемый период занятость в сельском хозяйстве сократилась наиболее заметно — прежде всего за счёт Китая, где переход к индустриальной и сервисной экономике сопровождался массовым оттоком рабочей силы из агросектора. В Европе численность занятых в сельском хозяйстве снизилась почти вдвое по сравнению с началом 2000-х годов. В странах Америки сокращение было менее резким, а в Океании показатели оставались относительно стабильными.
На этом фоне Африка демонстрирует противоположную картину. Численность занятых в сельском хозяйстве здесь продолжала расти и в 2023 году достигла порядка 246 млн человек. При этом доля сельского хозяйства в общей занятости постепенно снижается, что указывает на демографический рост и медленное, но продолжающееся развитие других секторов экономики.
В глобальном масштабе доля сельского хозяйства в мировой занятости сократилась с примерно 40% в 2000 году до около 26% в 2023 году. FAO интерпретирует этот процесс как часть долгосрочного структурного перехода, при котором экономический рост сопровождается снижением зависимости от трудоёмкого сельского хозяйства.
Важный вывод этого блока данных заключается в том, что высокая занятость в агросекторе не является универсальным признаком устойчивости или эффективности. Напротив, в ряде регионов она отражает ограниченность альтернативных источников дохода. Сокращение доли занятых в сельском хозяйстве в логике FAO рассматривается не как негативный тренд сам по себе, а как индикатор роста производительности и структурных изменений экономики.
Гендерная структура занятости: невидимый фундамент агросектора
Отдельное внимание в первой главе отчёта FAO уделяется гендерной структуре занятости в сельском хозяйстве. Эти данные важны не столько сами по себе, сколько как индикатор того, как фактически устроена аграрная экономика в разных регионах мира.
По оценкам FAO, в 2023 году женщины составляли в среднем около 39–40% всех занятых в сельском хозяйстве, лесном хозяйстве и рыболовстве. При этом в 29 странах доля женщин в аграрной занятости превышала 50%, то есть женщины формировали большинство рабочей силы в секторе. Наиболее выражена эта картина в ряде стран Африки и Азии.
Региональные различия здесь особенно заметны. В странах с низким и средним уровнем дохода женщины чаще заняты в сельском хозяйстве, чем в промышленности или сфере услуг, и нередко участвуют в аграрном производстве в форме семейного труда. В более развитых экономиках доля женщин в сельском хозяйстве ниже, что отражает как общий спад аграрной занятости, так и иные возможности трудоустройства.
FAO подчёркивает, что формальные показатели занятости не всегда отражают реальный объём труда. Значительная часть участия женщин в сельском хозяйстве приходится на неоплачиваемую или частично оплачиваемую работу в семейных хозяйствах, которая может быть недоучтена в статистике. Это означает, что фактический вклад женщин в аграрное производство в ряде регионов может быть выше, чем показывают официальные данные.
С точки зрения экономической структуры сектора эти данные указывают на важный аспект: сельское хозяйство во многих странах опирается на труд, который слабо институционализирован и ограниченно отражён в финансовых показателях. Это влияет как на оценку производительности, так и на понимание устойчивости агросектора в целом.
FAO не делает нормативных выводов из этой статистики, однако сама её постановка подчёркивает, что изменения в организации сельского хозяйства — будь то механизация, перераспределение ролей или рост капиталоёмкости — неизбежно затрагивают не только экономические, но и социальные основания аграрного производства.
Капитал и структура инвестиций в сельском хозяйстве
Если земля, вода и труд задают физические и социальные пределы сельского хозяйства, то капитал определяет его способность адаптироваться к этим ограничениям. В первой главе отчёта FAO капитал рассматривается не как абстрактные инвестиции, а как совокупность основных средств, формирующих производственный потенциал агросектора.
По оценкам FAO, в период с 2000 по 2022 год реальная стоимость основного капитала в сельском хозяйстве в мире выросла примерно на 50%. Этот рост был устойчивым, хотя и неравномерным по регионам. К основным элементам капитала FAO относит сельскохозяйственную технику, ирригационную инфраструктуру, здания, посадочный материал долгосрочного цикла и другие активы, обеспечивающие производство в течение нескольких лет.
Наиболее значительный рост капитала зафиксирован в Азии, прежде всего в Китае и Индии. Именно на этот регион в 2022 году приходилось более половины мирового аграрного капитала. В Америке и Европе рост был более умеренным, но сопровождался повышением капиталоёмкости производства — увеличением стоимости основных средств в расчёте на одного занятого.
Африка демонстрирует иную картину. Несмотря на рост абсолютного объёма капитала, его уровень в расчёте на работника остаётся существенно ниже среднемирового. Это означает, что значительная часть аграрного производства по-прежнему опирается на трудоинтенсивные и низкокапитальные модели, что ограничивает рост производительности и устойчивость к климатическим и рыночным шокам.
FAO отдельно подчёркивает различие между накоплением капитала и его эффективным использованием. Рост стоимости основных средств сам по себе не гарантирует повышения урожайности или доходов фермеров. Ключевым становится вопрос структуры инвестиций: направлены ли они на расширение площадей и экстенсивные решения, или же на повышение управляемости, точности и устойчивости производства.
В этом контексте капитал в логике FAO выступает связующим элементом между ресурсными ограничениями и технологическим развитием. Именно через инвестиции в инфраструктуру, механизацию и управление агросектор получает возможность производить больше при меньшей зависимости от земли, воды и ручного труда. Однако неравномерность распределения капитала между регионами формирует долгосрочный разрыв в производительности и устойчивости сельского хозяйства на глобальном уровне.
Производительность и добавленная стоимость
Если рассматривать землю, воду, труд и капитал как входящие факторы, то логичным следующим шагом становится анализ того, какой экономический результат они в совокупности дают. В первой главе отчёта FAO этот результат описывается через динамику добавленной стоимости сельского хозяйства и показатели производительности.
По данным FAO, за период с 2000 по 2023 год реальная добавленная стоимость сельского хозяйства в мире выросла почти в два раза. Этот рост происходил на фоне сокращения занятости и практически неизменного земельного фонда, что уже само по себе указывает на существенное повышение производительности.
Однако распределение этого роста крайне неравномерно. Основной вклад в увеличение добавленной стоимости внесли страны Азии, прежде всего Китай и Индия. В этих экономиках рост аграрного производства сопровождался активным накоплением капитала, механизацией и расширением орошения. В Америке и Европе рост был более умеренным, но отличался высокой добавленной стоимостью в расчёте на работника и на гектар.
Африка, несмотря на рост абсолютных объёмов производства, остаётся регионом с наименьшей добавленной стоимостью на одного занятого. Это напрямую связано с низким уровнем капиталоёмкости, высокой трудоинтенсивностью и ограниченным доступом к инфраструктуре и технологиям управления ресурсами. В результате рост производства здесь в значительной степени достигается за счёт увеличения объёма труда, а не повышения его эффективности.
FAO подчёркивает, что рост добавленной стоимости не следует автоматически интерпретировать как рост благосостояния фермеров. В отчёте сознательно не анализируется распределение доходов внутри агросектора, а также влияние ценовой волатильности и издержек. Тем не менее сами агрегированные данные ясно показывают: глобальный рост сельского хозяйства всё в большей степени обеспечивается повышением производительности факторов, а не их количественным расширением.
Таким образом, экономический результат сельского хозяйства за последние два десятилетия отражает системный сдвиг. Земля и вода перестают быть расширяемыми ресурсами, труд постепенно высвобождается, и именно капитал и управление определяют, способен ли агросектор трансформировать эти ограничения в устойчивый рост.
Синтез первой главы
Если собрать вместе данные о земле, воде, труде и капитале, первая глава отчёта FAO начинает читаться как описание структурного сжатия пространства роста для сельского хозяйства. Ни один из базовых факторов производства больше не расширяется свободно — каждый из них либо стабилизируется, либо становится источником ограничений.
Земля практически перестала расти в абсолютном выражении, а в расчёте на человека сокращается во всех регионах мира. Вода всё чаще выступает предметом межсекторной конкуренции, причём сельское хозяйство во многих странах уже использует её почти полностью. Труд постепенно уходит из агросектора, за исключением регионов с демографическим давлением и ограниченными альтернативами занятости. Капитал накапливается, но распределяется крайне неравномерно и не всегда приводит к росту эффективности.
Важно, что FAO не интерпретирует эти тренды как кризис или как успех. Документ последовательно избегает оценок «хорошо» или «плохо». Вместо этого он фиксирует изменение условий, в которых функционирует аграрная экономика. Рост производства за последние десятилетия оказался возможен благодаря интенсификации — через орошение, механизацию, инфраструктуру и организационные изменения, — а не за счёт расширения ресурсной базы.
Из этого следует ключевой, хотя и не проговорённый напрямую вывод: дальнейшее развитие сельского хозяйства всё меньше зависит от экстенсивных факторов и всё больше — от способности управлять сложной системой ограничений. Земля, вода, труд и капитал больше не работают независимо друг от друга; любое изменение в одном элементе немедленно отражается на всей системе.
В этом смысле первая глава отчёта FAO задаёт не направление движения, а рамку реальности. Она показывает, что агросектор уже вошёл в фазу, где рост невозможен без повышения точности, управляемости и согласованности решений. Как именно этого достигать — за счёт технологий, институциональных реформ или изменений в управлении — выходит за пределы главы. Но сами данные однозначно указывают: пространство для простых решений и линейного роста практически исчерпано.
Приложение про использование пестицидов и удобрений
